Однажды Штирлиц сидел в своём загородном доме и курил сигарету. Его лицо выражало интеллект и беспокойство. Достал этот Мюллер своими подковырками. Треснуть бы его по башке, а потом сапогами, сапогами да по почкам, так, как это делают у нас, в НКВД. Вспомнив о НКВД, Штирлиц загрустил. Он вспомнил родину, колосящиеся поля, тенистые дубравы, уходящие вдаль разухабистые дороги.
Но ностальгию его прервал некий субъект с пропеллером, залетевший в окно. Он приземлился прямо на стол. Тут же съел банку шпрот и полкило мармелада. И допил стоявшую на столе бутылку коньяка.